Новость: Брюс Доубиггин. ИГРА ЗА ДЕНЬГИ. Удивительный взлет и падение Боба Гуденау и Ассоциации Игроков НХЛ
(Категория: Новости команды)
Добавил Отдел переводов
Thursday 24 February 2011 - 09:27:20

В то время как Торнтон и Барнетт сотрясли потолок зарплат новичков, в 1997 году всерьез начался и последний раунд эскалации зарплат свободных агентов НХЛ, и Бэйзли сыграл в этом одну из главных ролей. Перед локаутом 1994 года Уэйн Гретцки получил 8 миллионов за год, и Лемьё – около того, но большинство хоккейного люда рассматривали их как исключения, стоящие таких денег. Потолок для других топовых звезд составлял 3-5 миллионов. Бэйзли и еще несколько агентов все изменили летом 1997 года. Воспользовавшись примерами с лучшими молодыми хоккеистами, они подняли верхнюю планку структуры зарплат выше ориентиров Гретцки/Лемьё, до отметки 10 миллионов.

Подталкиваемые деньгами от расширения лиги, строительством новых арен и розовыми перспективами от Гэри Беттмэна по поводу телевидения и Интернета, владельцы позволили убедить себя пуститься в расходы. Связывая присутствие суперзвезд с потенциальными поступлениями от сделок с кабельным телевидением и от подключения к Интернету, владельцы забыли тяжелые уроки локаута. Перспектива женитьбы победителя Кубка Стэнли на контракте с Фокс-ТВ или вэб-сайтом AOL была тем самым будущим, о котором столь восторженно говорил Брюс МакНолл. И вот он – шанс собрать легкие доллары и сравняться с футбольной, баскетбольной и бейсбольной лигами.
Вскоре пошли большие контракты старых надежных игроков, таких как пятикратный обладатель Кубка Стэнли Марк Мессье, который в июле 1997 года получил 6 миллионов в год от отчаявшегося Пэта Куинна в Ванкувере. Куинн надеялся, что Мессье поможет 5,5-миллионному Павлу Буре обратить вспять соскальзывание Кануков вниз. Филадельфия рискнула 10 миллионами, поставив на неуклюжего центрального нападающего Криса Грэттона, забившего 67 голов за четыре сезона в Тампе (который через полтора года будет отправлен обратно к Молниям). Рейнджеры приобрели за 4,8 миллиона подверженного травмам Пэта ЛаФонтэна, чтобы вновь поймать его прежнюю славу времен выступлений на Бродвее. (В том сезоне ЛаФонтэн был вновь травмирован и ушел из большого спорта.)
Но точкой отсчета и центром той деятельности летом 1997 года был Дон Бэйзли в Виннипеге - городе, который только что утратил свою команду, Реактивных, переехавших в Финикс. Будучи еще студентом-хоккеистом в Манитобе, Бэйзли начал представлять интересы игроков, в то время Реактивные начали играть в ВХА. Пользуясь знакомствами в Европе, этот юрист в очках вскоре уже работал с контрактами Андерса Хедберга, Ульфа Нильссона, Ларса-Эрика Шёберга и других Реактивных. Его характерной сделкой стало подписание в 1979 году Хедберга и Нильссона – партнеров по звену Бобби Халла в Виннипеге – в качестве свободных агентов за Нью-Йорк Рейнджерз. В те времена, когда наивысшей зарплатой в НХЛ считались 350.000 долларов, Бэйзли добился у НЙР подписных бонусов для шведов в размере 750.000 долларов и зарплаты по 225,000 долларов. «Это была большая цифра в то время.»
Бывший адвокат по рассмотрению страховых дел в суде и арбитраже, Бэйзли начал составлять список хоккейных звезд, работая в своем незаметном стиле и используя надежные контакты, одновременно выполняя свою прочую юридическую работу. К середине 1990х годов он стал, вероятно, самым уважаемым представителем хоккеистов – он сам предпочитает термин «спортивный юрист» - представляя интересы Петера Форсберга, Джо Сакика, Пола Карии, Тему Селяне, Тео Флёри и многих других под вывеской фирмы Thompson, Dorfman and Sweatman. К 2002 году он был ответственным за контракты на сумму 64.332.727 долларов. «Возможно, он непревзойденный агент,» - говорит Нил Смит. «Он как Энтони Хопкинс – первоклассный эксперт своего дела.»
В 1997 году его клиенты Форсберг, Сакик и Кария выходили в ограниченно свободные агенты, т.е. в Группу 2 – свободные агенты возрастом до 31 года. Это означало, что какой-либо другой клуб мог соблазнить их предложением (за пять попыток выбора в первом раунде драфта), или их прежний клуб мог повторить такое предложение, чтобы оставить их у себя. Усиленно ходили слухи, что Колорадо не мог позволить себе и Форсберга, и Сакика, да еще и 4-миллионного вратаря Патрика Руа. Форсберг, желанный 24-летний центр, своей отличной диспетчерской игрой и яростной решительностью привел Лавин к Кубку Стэнли. Хорошо еще, что ближайшие шесть лет этот цепкий швед не станет неограниченно свободным агентом, допущенным к свободному рынку. Сакик, тем временем, входил в число лучших форвардов, это был превосходный бомбардир и гений атаки с одним из самых сильных бросков в хоккее. Сакик станет неограниченно свободным через всего три года, что делало его чуть менее ценным для Колорадо товаром, чем Форсберг. Либо Сакик, либо Форсберг стали бы центральным элементом своего нового клуба на годы вперед.
Генеральный менеджер Лавин Пьер Лакруа выбрал Форсберга как приоритет для клуба в сезон его подписания в 1997 году, надеясь привязать его с помощью долгосрочного контракта в качестве главной приманки на новой Pepsi Center арене. Форсберг и Бэйзли предпочитали более короткую сделку, такую, что позволила бы им реагировать на быстро меняющийся рынок. После нескольких недель переговоров Колорадо подписал человека, которого он получил в результате обмена Линдроса в 1993 году, на двухлетний контракт. Зарплата Форсберга была поднята и на первый год, а во втором сезоне ему заплатят симпатичные 5,5 миллионов, что означает: ему придется получить от Колорадо квалификационное предложение минимум такого же размера, плюс 10 процентов, когда он будет переподписываться.
Поскольку Лавины решили подписать в первую очередь Форсберга, Сакик стал доступен всем пришедшим 1 июля. «Будучи таким, как есть, Джо не слишком волновался,» - вспоминает Бэйзли. «Но он не намеревался идти на деньги меньшие, чем получил Питер.» По условиям коллективного соглашения 1995 года любой клуб мог дать Сакику предложение; если Колорадо откажется его повторить, предлагающий клуб был обязан уступить в обмен пять попыток выбора в первом раунде драфта.
К этому моменту система подверглась серьезному испытанию только раз, когда в 1995 году Виннипегу пришлось повторить предложение Киту Ткачаку. Тот контракт обошелся Реактивным в 6 миллионов долларов в год. Реалистичные шансы Сакика ограничивались переподписанием по цене Колорадо или безрезультатным сидением в течение долгого времени. «Все было спокойно в течение трех недель,» - вспоминает Бэйзли. «Вдруг, как гром среди ясного неба, выходит Ванкувер и подписывает Мессье за 6 миллионов. Рейнджеры реально попали. Им необходимо заменить Мессье, а тут Сакик сидит без дела. Еще стоит вопрос времени, потому что Пол Кария тоже добивается контракта в Анахайме, и (президент Рейнджеров) Дэйв Чеккетс и (генменеджер) Нил Смит должны действовать быстро. И есть мнение, что, возможно, владельцы Колорадо не сумеют повторить предложение.»
Нил Смит вспоминает совещания руководства, проводившиеся летом того года в МСГ. «Надо мной, очень высоко, был один человек, который хотел, чтобы мы подписали Карию. И я сказал: ‘Нет, не буду его подписывать. Дисней просто не даст ему уйти. Мы просто подстегнем зарплаты и растранжирим деньги’. (Имя) Дисней его напугало. Но я не смог отговорить его от попыток подписать Сакика, когда тот был ограниченным агентом. Он слышал, что владельцы Лавин, вернее их бюджет, истощился, и они не смогут повторить наше предложение. Сакик был бы великолепен в нашей команде, был бы ее центром. Итак, мы сделали предложение. Но они всё-таки его повторили.»
Рейнджеры предложили умопомрачительный 15-миллионный бонус за подписание и по 2 миллиона на три года – огромные деньги по стандартам НХЛ, но жалкие гроши для гигантской фирмы Cablevision, владевшей клубом Rangers. Ясно, что владелец Рейнджеров Джэймз Долан считал подписной бонус достаточно сильным ядом, чтобы обескуражить Колорадо. Выигрывающие Рейнджеры в ходе плэй-офф отыграют деньги обратно за счет кабельных трансляций. Но Лавины не дрогнули, и Сакик был подписан на еще один рекордный контракт. «Подписание Сакика сказало другим клубам, что любой клуб вроде Рейнджеров может поступить так же – предпринять охоту за твоим парнем,» - говорит агент Ритч Уинтер. «Люди задумались: если в глазах других клубов игрок стоит девяти миллионов, лучше я предложу-ка своему 8, а не 6, потому что против меня могут что-нибудь предпринять Рейнджеры».
В то время, как Сакик и Форсберг переподписались за Колорадо, Пол Кария с началом сезона 1997-98 в Анахайме оставался за пределами ледовой площадки. Капитан Могучих Уток наклепал 44 гола и 99 передач в предыдущем сезоне, он был ведущим хоккеистом клуба и франшизы, равно как и ключевым игроком в дебюте Канады (профессионалов НХЛ – прим.пер.) на Олимпиаде 1998 в Японии. Но если Сакик прекрасно воспользовался смелым шагом Рейнджеров, то помочь Карии избавиться от хватки Disney Corporation просителей не было. Как говорил Нил Смит, Дизни почти наверняка повторил бы любое предложение, а становиться врагами Микки Мауса не считалось хорошим бизнесом. С началом сезона Кария вернулся к семье в Ванкувер; патовая ситуация длилась неделями, затем месяцами. Кария держал губы сжатыми, разве что говорил, что собирается играть с олимпийской командой в Нагано в феврале следующего года. Утки, слабо начавшие сезон, пожимали плечами. Затем Кария сказал, что не собирается играть ни за кого до Игр, если вообще будет играть в этом сезоне.
Это стало решающим доводом для Уток. Поскольку Гэри Бетмэн, возможно, был разочарован тем, что клуб не использовал возможность давления на свободных агентов группы 2, Анахайму нужно было действовать, исходя из своих интересов. В условиях резкого падения интереса и все большего количества пустующих мест на дорогостоящей арене Arrowhead Pond президент клуба Тони Таварес, скрепя сердце, выложил контракт. Несмотря на 10-недельнее отлучение от игры, Кария договорился о двухлетнем контракте, на 5,5 и затем 8,5 миллионов. (К сожалению, за несколько дней перед Олимпиадой он попал под силовой прием Гэри Сутера из Чикаго и пропустил остаток сезона из-за сотрясения мозга.)
«Я не ожидал, что Кария получит предложение,» - вспоминает Бэйзли. «Вся эта процедура, когда тебе делают предложение, затем его повторяет прежний клуб, - сродни тому, что некий клуб раскрыл свою раздевалку и выставил на всеобщее обозрение тот факт, что он готов заплатить премию за хоккеиста, который никогда ранее там не играл. Не получить этого хоккеиста, пройдя всю сопутствующую процедуру, - глупая ситуация.»
По причинам, которые очертил Бэйзли, такие предложения не сработали в привлечении знаковых хоккеистов в большинстве заметных случаев, кроме трех. Первым был случай с Ткачаком; затем – Сакик; третий случай возник из-за личного соперничества между владельцем Детройта Майком Иличем и владельцем Каролины Питером Карманосом. Центральный нападающий из команды Илича, Сергей Федоров, обладатель приза Харта 1994 года, летом 1997 года был еще одним ограниченно свободным агентом. Федоров, на тот момент - 28 лет, первоначально хотел получить от Крыльев контракт на условиях Форсберга. Но подписание Сакика приподняло его ожидания. На этом новом уровне Красные Крылья заартачились. С началом сезона Федоров, как Кария, оставался неподписанным и в ожидании помощи, которая подняла бы его на 10-миллионный уровень. Он тоже вызвался играть за свою страну на зимней Олимпиаде 1998 года в Нагано, чтобы усилить свои переговорные позиции. Именно когда он играл за Россию, в феврале 1998 года, Ураганы – клуб, переехавший из Хартфорда в Северную Каролину, сделал свой шаг.
Кейнам (прозвище клуба, сокращение от Hurricanes – Ураганы), игравшим во временном доме, в г. Гринсборо, Северная Кролина, было нужно встряхнуть публику. Щеголеватый Федоров, проводивший время с российской теннисной звездой Анной Курниковой, казался идеально подходящим для этого. Но здесь сработало еще и личное предубеждение. Карманос, грек по происхождению, и Илич, македонец, схлёстывались ранее, когда работали в противоборствовавших организациях младших хоккейных лиг в Детройте. Команды Compuware Карманоса и Little Caesar Илича были заклятыми соперниками. Карманос также считал, что Илич помешал ему выиграть право на франшизу при расширении лиги до того, как он успешно купил клуб Хартфордских Китобоев. Владелец Кейнов мог поразить две цели, сделав предложение Федорову: приобрести звездного игрока и подложить шип в седло Иличу.
Карманос и агент Федорова, Майк Барнетт, придумали для Илича ядовитую пилюлю: 14 миллионов подписных бонусов и по 2 миллиона на пять лет. Ловушка заключалась в том, что если команда Федорова пройдет полуфиналы конференции – что вероятно для Детройта, но маловероятно для Каролины – Федоров получит дополнительный 12-миллионный бонус. Столь оглушительный контракт расстроил бы не только баланс платежной ведомости Детройта, но и структуру зарплат во всей НХЛ. Однако Федоров был уникальным игроком, без которого, считал Детройт, ему не обойтись. Неохотно, но Детройт повторил предложение Каролины. Вполне предсказуемо, Крылья выиграли свой полуфинал конференции, и пришлось им единоразово выплатить 28 миллионов за год. Боль от необходимости отбить недружественное предложение Карманоса была несколько смягчена, когда Детройт пошел дальше и выиграл той весной Кубок Стэнли в финале у Вашингтона, и Федоров получал «всего» по 2 миллиона до 2003 года.
Контракты Карии и Федорова, подписанные в начале 1998 года, привели питтсбургский феномен – Яромира Ягра – к прыжку в стан миллионеров. Лауреат приза Арта Росса 1995 года и двукратный обладатель Кубка Стэнли получал от Пингвинов по 5,1 миллиона в год, но его агент- снова Барнетт – настоял, что он не может уступать другим хоккеистам его ранга, такими как Форсберг, Кария и Федоров. При том, что здоровье Марио Лемьё, после приступов рака и операции на спине, было под вопросом, Пингвины и Барнетт выработали новый контракт, который поднял зарплату Ягра до кариевских 8,5 миллионов, а в последующие годы – до 10 миллионов за сезон. «Первый контракт Ягра, который вывел его на 10 миллионов, реально вывел рынок на двузначные цифры,» - говорит агент Пи Джей Бэрри, в то время работавший в АИ НХЛ. «Все те нарождавшиеся молодые звезды могли сказать: ‘я такого же возраста, как он’. Кария мог выспорить себе оплату такого же размера. Форсберг. Линдрос.»
Контракт Ягра, сдвинувший рынок, заставил Летчиков броситься в процесс переговоров по продлению их контракта с Линдросом. Не было секретом, что 10-миллионный подписной бонус и зарплата за первый год Криса Грэттона привлекли внимание клана Линдросов, и в штабе Летчиков появились большие опасения, что их большой центральный нападающий может дезертировать, когда его контракт уровня новичка тем летом закончится. Приведя Летчиков в финал Кубка Стэнли 1997 года (где они проиграли Федорову и Крыльям), Линдрос знал, что его рыночная стоимость достигла своего апогея. Не желая терять его, Летчики продлили ему контракт на четыре года с зарплатой в среднем по 9 миллионов в год.

Перевод Искандера Балтырова

все части книги



Источник этой новости Сайт болельщиков ХК Салават Юлаев
( http://www.hksalavat.ru/news.php?extend.1179 )