Новость: Брюс Доубиггин. ИГРА ЗА ДЕНЬГИ. Удивительный взлет и падение Боба Гуденау и Ассоциации Игроков НХЛ
(Категория: Новости команды)
Добавил Отдел переводов
Thursday 02 December 2010 - 09:32:05

Фактор Линдроса

Семью Линдросов было бы легко спутать с бригадой носильщиков пианино. Эрик имеет рост 190 см и вес 109 кг, его брат Бретт (поигравший некоторое время за New York Islanders) – 190 см и 100 кг, их отец Карл (работающий в финансовом секторе) – 190 см и 105 кг. А теперь представьте всех троих, плюс их мать(жена) Бонни, стиснувшихся вокруг старого разбитого телефона в крошечной спальне их дома площадью 75 кв.м на берегу залива Георга в Онтарио. Бывают туалеты попросторнее.

«Да, она была переполнена», - вспоминает Эрик о дне 20 июня 1992 года, через пару месяцев после его хоккейной забастовки и спустя год после того, как он был выбран клубом Quebec Nordiques под первым номером на энхаэловском драфте любителей. «У нас был старый дисковый телефон, и мы все типа ждали, сидя вокруг него, какой клуб позвонит». После года, проведенного в хоккейном чистилище – в играх младшей хоккейной лиги за команду Ошавы и за олимпийскую сборную Канады, неподписанный Эрик и вся семья в волнении ждали новости: куда Квебек обменял их сына. Он знал, что поедет в клуб, который подпишет с ним богатый контракт и будет, он надеялся, претендентом на Кубок Стэнли. Но который из них?
Никогда еще не было столь перспективного хоккеиста, подобного Линдросу. Комбинация его навыков как одновременно и бомбардира, и устрашителя встречается раз в поколение; его самоосознание и деловая решительность – почти никогда. В таком виде спорта, где игроки специализируются в собирании либо результативных очков, либо драк, Линдрос мог делать и то, и другое, с захватывающей дух эффективностью. Он был особенным, и он это знал. Семья собралась вокруг телефона, а до того семейный клан использовал этот набор умений своего отпрыска на то, чтобы поставить на колени лигу, которая прежде не склонялась перед капризами ни одного хоккеиста – ни Хау, ни Халла, ни Орра. Аутсайдеры Северяне проигнорировали протесты Линдросов и выбрали Эрика под первым номером драфта любителей в 1991 году. Обю поклялся, что Линдрос будет играть в форме fleur-de-lys (цветы лилии) Квебека или нигде. Он мечтал использовать этого большого центра в качестве главной приманки на новой арене. Но сначала ему надо было подписать хоккеиста на контракт. Только потом он мог бы собрать финансирование для здания арены, которая спасла бы его разоряющийся клуб.
Однако, после нескольких месяцев упорной борьбы, Северяне отказались, наконец, от несбыточной мечты соблазнить родившегося в Торонто центра в la vieille capitale (старую столицу – фр.). Оказавшись перед ультиматумом – обменять его или потерять – владелец Северян Марсель Обю выбрал, в конце концов, обмен. Заканчивался кочевой по-цыгански год, который начался звездным выступлением 18-летнего Линдроса за сборную страны на Кубке Канады 1991 года, продолжился возвращением в клуб лиги Онтарио из Ошавы, затем присоединением к национальной команде на Олимпиаде 1992 г. в Альбервилле. Семья Линдросов победила. Но Обю все еще мог пополнить состав своей команды – и повысить ее стоимость перед продажей – если бы провернул какой-нибудь оглушительный обмен. Когда Линдросы собрались вокруг телефона, ходили разговоры об обмене пять-к-одному, шесть-к-одному … , казалось, целой команды на одного единственного хоккеиста.
Решившись, наконец, передать права на Линдроса, владелец Квебека затем сильно укрепил его переговорную позицию. Чтобы определить рыночную стоимость своего непокорного крепостного, Обю предпринял инновационный шаг, наняв нью-йоркскую фирму International Sports and Entertainment Strategies для того, чтобы оценить, какие доходы этот удивительный юный центр мог бы принести клубу.
Основываясь на эффекте Уэйна Гретцки в Калифорнии и Марио Лемьё в Питтсбурге, ISES утверждает, что клуб, приобретающий очередную суперзвезду НХЛ, может ожидать пика многомиллионных рекламных доходов, приличного роста продаж сезонных абонементов (Лемьё увеличил количество болельщиков Пингвинов на 133 процента) и продаж клубных свитеров минимум на полмиллиона долларов. Не говоря уже о получении новоиспеченной арены.
ISES считала, что Нью-Джёрзи был клубом, который мог бы извлечь наибольшую выгоду из услуг Линдроса, но заботящийся о бюджете генменеджер Лу Ламорьелло не собирался его покупать. Торонто, где Линдрос сам хотел играть, претерпевал стадию смены собственника, и не мог позволить себе сильно тратиться на хоккеиста, выросшего в нескольких километрах от арены Maple Leaf Gardens. Перед тем, как они собрались вокруг телефона, члены семьи Линдросов слышали, что дело свелось к двум крупным рынкам: Филадельфии и Нью-Йорк Рейнджерз. Летчики финансировали строительство нового катка, и владелец Эд Снайдер искал возможности продать часть своей франшизы; Линдрос был послан этому клубу богом. Рейнждеры, тем временем, постоянно были на рынке в поисках звезды, которая могла бы помочь им прервать кубковую засуху. Семья Линдросов понимала последствия оценки ISES так, как это понимали мало какие хоккейные семьи. Увидев, что на Кубке Канады Эрик играл подобно молодому Марку Мессье, они были готовы просить контракт, как у Мессье, в качестве начала для торговли.
Кто бы ни хотел получить Линдроса, явно должен был иметь глубокие карманы и толстую шкуру, чтобы иметь дело с семьей, столь категоричной в своих желаниях. В предыстории своего конфликта с НХЛ Линдрос ранее отказался ехать в команду города Со-Сен-Мари хоккейной лиги Онтарио после того, как был задрафтован в возрасте шестнадцати лет. У семьи и их агента Рика Каррэна было ощущение, что владелец Гончих, Фил Эспозито, был заинтересован скорее в том, чтобы использовать Линдроса для продажи клуба новым владельцам, чем в улучшении хоккейных или образовательных перспектив Эрика. Поэтому Эрик отказался ехать в Со, вместо этого начав играть в США. Это было пробное испытание звездной силы, вызвавшее негодование легионов хоккеистов и болельщиков, которые считали, что все должны играть по одним и тем же правилам. Позиция Линдроса вынудила ОХЛ изменить свои правила об обмене прав выбора в первом раунде, чтобы Гончие смогли, в конечном итоге, обменять Линдроса в Ошаву.
Поиграв против своих оппонентов два года в форме Генералов и став игроком года в ОХЛ, Эрик был единодушно разрекламирован как номер 1 драфта 1991 г. Клубы НХЛ отчаянно старались опуститься вниз, чтобы получить право первого выбора и выцепить себе Линдроса. К большой досаде Линдросов, последними финишировали Северяне. По словам семьи, намеренные проигрыши команды Обю – а не коммерческая ограниченность маленького франкоязычного рынка – были той причиной, по которой Эрик считал, что его будущее находится где-то в другом месте. «Если бы Обю владел Кленовыми Листьями, мы подумали бы так же», - говорит человек, входивший в состав семьи. «Мы не считали, что он когда-либо построит конкурентоспособную команду». Но было очевидно и то, что выступление в бирюзовых цветах Северян не стало бы первым блюдом в финансовом меню звезды профессионального спорта.
Население Квебека восприняло такое пренебрежительное отношение как оскорбление. На тему неподдающегося Линдроса были написаны книги, проводились консультации с психиатрами, даже вмешался премьер-министр Брайан Малруни, родившийся в нескольких часах езды восточнее Квебек-сити, на северном берегу Св. Лаврентия, чтобы сказать, что Линдросу следует надеть форму Квебека. В атмосфере роста сепаратистских настроений в Квебеке Линдрос, своевольная хоккейная звезда, был превращен националистической прессой в англо-бура, выказывающего неуважение к франкоязычной провинции и ее населению. Несмотря на сообщавшееся 50-миллионное контрактное предложение от Квебека, Линдрос отказался изменить свою позицию. И вот теперь месяцы угроз, оскорблений и переговоров со сжатыми кулаками закончатся разговором с голосом на другом конце телефонной линии.
Когда телефон зазвонил, на том конце был Рас Фаруэлл, генеральный менеджер Летчиков, и Джэй Снайдер, сын владельца Летчиков Эда Снайдера. Филадельфия ранее заявила Обю, что готова отдать за Линдроса шесть хоккеистов (Майка Риччи, Петера Форсберга, Стива Дюшене, Рона Хекстолла, Керри Хаффмана и Криса Саймона), два права выбора на драфте (Жоселин Тибо и Нолан Баумгартнер) и 15 миллионов долларов. Он надел бы черно-оранжевые цвета Летчиков, как только был бы составлен контракт. Карл Линдрос дал понять Филадельфии, что контракт мог бы превышать три миллиона долларов в год. Когда он повесил трубку, у него было ощущение, что дело, в принципе, сделано.
Но явное облегчение, распространившееся по летнему дому Линдросов после звонка Фаруэлла, продлилось всего несколько часов. Через несколько минут после принятия предложения Летчиков деятельный Обю получил, как он считал, более выгодное предложение обмена игроков и денег от Рейнджеров. Поэтому в предрассветные часы 20 июня Обю обменял свой главный актив во второй раз, теперь в Нью-Йорк. Джон Зиглер, который через три дня официально уступит пост президента НХЛ Джилу Стейну, был вынужден призвать арбитра, Лэрри Бёртуззи, для разрешения спора. Стейн милостиво списал патовую ситуацию на небезупречный английский Обю: «Марсель, бывает, недопонимает значение слова-другого по-английски____». После столь долгого ожидания семья Линдросов хотела быстрого решения по делу Обю. После уикенда размышлений Бёртуззи решил, что права на суперзвезду-отказника выиграли Летчики.
(это решение вызвало также скандальчик в НХЛ, потому что новый президент Стейн являлся бывшим сотрудником филадельфийского клуба. Когда оно было объявлено, президент Рейнджеров Стэнли Джэфф позвонил Стейну и обвинил его в склонении Бёртуззи, во время его сомнений, на свою сторону. Оскорбленный Стейн заявил, что он абсолютно не вмешивался, чтобы отправить Линдроса в свой прежний клуб, и возмутился этими намеками. Рейнджеры поспешно сняли свое обвинение в пристрастности, но остались в убеждении, что дело там было нечисто).

Перевод Искандера Балтырова

все части книги



Источник этой новости Сайт болельщиков ХК Салават Юлаев
( http://www.hksalavat.ru/news.php?extend.1168 )